Дефицит, неурожай или спекуляция: почему в Узбекистане дорожает хлеб

6953
(обновлено 11:55 07.11.2019)
Востоковед Дмитрий Верхотуров рассуждает для Sputnik Узбекистан о причинах роста цен на хлеб в республике.

Рост цен на хлеб всегда чувствителен для общества. Вздорожание же хлеба в Узбекистане оказалось весьма значительным. В ноябре 2019-го цены за 600-граммовую буханку хлеба составили 1,6-1,7 тысячи сумов, тогда как в октябре она стоила около 1,4 тысячи сумов, а раньше — и того меньше, около 1,1 тысячи сумов. То есть цена на товар поднялась примерно в 1,5 раза. При среднедушевом потреблении 231 кг хлеба в год (или 385 буханок), годовые расходы на хлеб раньше составляли 423,5 тысячи сумов, а теперь — 616 тысяч сумов, или в среднем 51,3 тысячи сумов в месяц.

Как следствие, ощутимо поднялась стоимость потребительской корзины. Так в чем же причины такого роста цен?

Рост цен как следствие дефицита?

Проще всего приписать рост цен либерализации рынка муки, введенной с 15 октября 2019 года (а печеный хлеб разрешили продавать по свободным ценам еще с 15 сентября 2019-го). Однако вряд ли причины только в этом.

Либерализация торговли — всего лишь разрешение торговать по нерегулируемым ценам, причем введенная под давлением узбекских производителей пшеницы, которые, по существу, поставили правительству ультиматум. Как объясняет директор внебюджетного Пенсионного фонда при Министерстве финансов Узбекистана Бахром Ашрафханов, Совет фермеров прямо заявил в обращении правительству от 2 октября 2019 года: или будет отменено ограничение цен, или они перестанут сеять пшеницу — ибо это нерентабельно.

© Sputnik / Михаил Воскресенский
Причина невыгодности в том, что мукомольные предприятия, покупавшие зерно по рыночной цене, продавали его по твердой цене в 1,4 тысячи сумов за килограмм. При стоимости зерна для производства тонны муки в 1,9 миллиона сумов мукомолы выручали 1,4 миллиона сумов и несли убыток в 500 сумов на каждый килограмм муки. Это данные начальника Управления финансов агропромышленного комплекса и финансирования защиты окружающей среды Министерства финансов Узбекистана Тулкина Мирзаева. И это при льготах на НДС, которые действуют до 2020 года!

Мукомолы накопили за январь-сентябрь 2019-го 500 миллиардов сумов долга перед фермерами, чем поставили их в тяжелое положение.

Однако не спешите с выводами. Вздорожание хлеба обычно является следствием его недостатка на рынке. Потребности в хлебе более или менее постоянные. За этот ежедневно необходимый, но дефицитный продукт потребители готовы платить больше, и потому продавцы поднимают цены, будучи уверенными в том, что сумеют его сбыть. Снижение цен на хлеб на нерегулируемом рынке происходит в результате насыщения, когда продавцы вынуждены продавать печеный хлеб со скидкой, лишь бы его продать, ибо буханка долго на прилавке лежать не может.

Следующий вопрос — как в Узбекистане возник дефицит хлеба?

Неурожай 2019 года

Узбекистан вообще потребляет хлеба больше, чем производит. Поскольку узбекские данные о хлебном балансе не публикуются, для оценки можно использовать информацию Министерства сельского хозяйства США. Они не вполне точны и получены расчетным способом, но зато отражают баланс производства и потребления.

В 2018-2019 году Узбекистан произвел 6 млн тонн пшеницы, импортировал 3,2 миллиона тонн и имел переходящие запасы в размере 2,6 миллиона тонн. Всего: 11,8 миллиона тонн. Расход составил 9,7 миллиона тонн (в том числе продовольственное потребление — 7,6 миллиона тонн), экспорт — 200 тысяч тонн и запасы на конец года (то есть на сентябрь 2019-го) — 1,9 миллиона тонн. Расход — 11,8 миллиона тонн, то есть баланс сходится.

Без импорта зерна Узбекистан не может покрыть свои потребности, но в целом ситуация не выглядит угрожающей. Республика легко может решить проблему закупкой зерна в Казахстане и России, а также есть резерв за счет некоторого сокращения запасов.

С 2015-2016 года производство пшеницы в стране сократилось на 1,2 миллиона тонн, а импорт вырос на 500 тысяч тонн. Это, видимо, связано с ростом населения на 1,6 миллиона человек и сокращением урожайности.

Урожай 2019-го в Казахстане — основном поставщике пшеницы в Узбекистан — гораздо более значительный по сравнению с предыдущими годами. Если ранее Казахстан собирал около 14 миллионов тонн пшеницы, то в этом году — 9,5 миллиона тонн, из которых 5,5 миллиона тонн идут на внутренние потребности, а на рынок — лишь около 4 миллионов тонн. Сколько в 2019-м собрал Узбекистан, пока точно неизвестно. Но можно ожидать, что урожай также будет меньшим, и потребность в импорте возрастет. Только приобрести порядка 3,5-4 миллионов тонн пшеницы по экспорту будет уже труднее — придется заплатить дороже.

Правительство еще в ноябре 2018 года посулило всяческие кары (увеличение земельного налога, снижение закупочной цены, вплоть до изъятия земли) за урожай пшеницы менее 4 тонн с гектара. Опасения обоснованны: такой урожай даст примерно 5,6 миллиона тонн пшеницы, что составит 57% к общему потреблению. Но на мой взгляд, урожай 2019-го вряд ли дотянет до уровня 6 миллионов тонн, поскольку политика твердых закупочных цен на зерно и муку многие годы не позволяла фермерам вкладывать средства в повышение урожайности и вообще держала их на грани рентабельности.

Таким образом, если урожай 2019-го составит около 5,6 миллионов тонн или чуть выше, а по импорту получится закупить порядка 3 миллионов тонн зерна, то Узбекистан будет иметь 8,6 миллиона тонн поступления — и дефицит в сложившемся хлебном балансе в размере 1,1 миллиона тонн. Покрыть его можно будет лишь за счет запасов. Или же за счет покупки пшеницы за рубежом, какую бы цену там не назвали.

Этот фактор, безусловно, влияет на хлебный рынок Узбекистана, но он, скорее всего, не единственный.

Хлебная спекуляция и огромные прибыли

Можно отметить еще два интересных обстоятельства. Во-первых, в сентябре 2019 года казахстанские мукомолы жаловались на узбекских: те защищены протекционистскими мерами государства (ввоз муки обложен пошлиной в 20%) и не позволяют казахстанским производителям продавать муку в Афганистан. Они пытались добиться мер поддержки от своего правительства, но потом просто стали строить мельницы в Узбекистане. Директор карагандинского мельничного комплекса "Мутлу" Дос-Мукасан Таукебаев рассказал, что некоторые его коллеги из Карагандинской и Сырдарьинской областей уже перебежали на ту сторону Сырдарьи и неплохо там себя чувствуют.

Интересное обстоятельство на фоне сведений о задолженности узбекских мукомолов фермерам.

Другое обстоятельство, о котором рассказал Бахром Ашрафханов, в том, что при проверке обращения Совета фермеров открылась бесстыдная хлебная спекуляция. Мука, купленная по государственной цене, тут же перепродавалась с огромной наценкой. Муки по декларированной цене в 1,75 тысячи сумов за килограмм в продаже почти не было. Мешок муки весом 50 килограммов, купленный по госцене за 87,5 тысячи сумов, продавался на рынке за 110-150 тысяч сумов, то есть по 2,2-3 тысячи сумов за килограмм.

Из одного килограмма муки выходит 1,57 килограмма печеного хлеба или 2,6 буханки по 600 граммов. Соответственно, себестоимость хлеба по муке при цене 1,75 тысячи сумов составляет 673 сума, а при цене 3 тысячи сумов — 1,15 тысячи сумов за буханку. Плюс торговая наценка и накладные расходы примерно 400-450 сумов на буханку. Если хлебопекарни покупают сильно вздорожавшую муку, то неудивительно, что цена на хлеб подскочила до 1,6-1,7 тысячи сумов.

Но почему мука в перепродаже стоит так дорого? Ответ, думаю, довольно прост, хотя и неприличен. Мука, вероятнее всего, перепродается в Афганистан, в котором цены на хлеб выросли очень сильно. Пакистан тоже собрал низкий урожай пшеницы и запретил в июне 2019 года экспорт зерна и муки совсем. В начале октября 2019-го запрет был частично снят, но пакистанские мукомолы могут вывозить только дорогую, высококачественную муку. В Афганистане лепешка в 50 граммов теперь стоит 2,46 афгани, то есть стоимость 600-граммовой буханки составляет, в пересчете на узбекскую валюту, 3,4 тысячи сумов.

Можно подсчитать, что мука в Афганистане стоит уже порядка 7,9 тысячи сумов за килограмм — в 2,6 раза дороже, чем на рынке в Узбекистане!

Иными словами, на перепродаже муки можно сделать очень хорошие деньги. Если спекулянт купил узбекскую муку по цене 1,75 тысячи сумов за килограмм и продал в Афганистан грузовик в 20 тонн, то он мог сделать на этом порядка 122 миллионов сумов прибыли. При такой конъюнктуре цен оптовые продавцы муки сделают все, чтобы зачистить узбекский рынок и сбыть все, что только можно, в Афганистан. Поэтому, я думаю, резкий рост цен вызван не только низким урожаем пшеницы, но и теневым экспортом.

Видимо, он был всегда. Приведенные в начале статьи данные по среднедушевому потреблению пшеницы в Узбекистане получаются в итоге арифметического деления объема зерна на численность населения. И получается очень высокий показатель. Например, в России душевое потребление составляет 156 килограммов в год, в Египте — 190. Разница между узбекским и египетским показателями — 41 килограмм на душу в год, или 1,3 миллиона тонн в год по стране. Это, видимо, и есть объем скрытого экспорта. При 75%-ном помоле это соответствует 975 тысячам тонн муки. Если столько муки купить в Узбекистане даже по текущим ценам на рынках и продать в Афганистан, можно сделать порядка 4,7 триллиона сумов прибыли. Если еще сжать потребление хлеба в Узбекистане дороговизной и "выдавленную" из узбекского рынка муку вывезти, то прибыль может составлять порядка 6 триллионов сумов.

Деньги делаются практически из воздуха, и за такие прибыли любые хлебные спекулянты легко "продадут душу дьяволу".

Такая ситуация мало изменится, пока рынок Узбекистана и соседних стран не будет насыщен, то есть до следующего урожая. Урожай этот, надеемся, будет хорошим.

6953
Теги:
урожай, дефицит, Узбекистан, Экономика, хлебобулочные изделия
Здание МИДа Украины с национальным флагом Украины и флагом ЕС

Евросоюз ускорит развитие Украины как аграрной сверхдержавы

23
(обновлено 10:30 11.07.2020)
Проект правительственного постановления предусматривает госзакупки исчерпывающего перечня продукции, определенного в нем же, при условии локализации 15-30 процентов, пишет автор.

Между Украиной и Евросоюзом разгорается скандал из-за робких попыток Незалежной поддержать свое умирающее машиностроение.

Предыстория: еще 11 июня на сайте Минэкономики Украины был обнародован проект правительственного постановления "Некоторые вопросы реализации пилотного проекта по осуществлению закупок техники отрасли машиностроения с подтвержденной степенью локализации производства". Действие постановления должно было быть краткосрочным — всего до 31 декабря 2021 года.

Следом, 24 июня, в Верховной раде был зарегистрирован законопроект о создании предпосылок для устойчивого развития и модернизации промышленности. Действие его норм уже не ограничено во времени, меры поддержки посредством требований к локализации производства глубже, а перечень продукции, производство которой планируется поддерживать, шире.

Против обоих проектов немедленно выступила вся "соросятская" рать — были подключены толпы прикормленных блогеров, массово скуплены СМИ, чтобы рассказать, какое это безобразие — поддержка своей промышленности. А финансируемая по линии Сороса так называемая Киевская школа экономики умудрилась пойти даже дальше: она обнародовала "исследование" не только об отрицательном влиянии на экономику поддержки собственной промышленности, но и о том, что импорт — локомотив роста ВВП. Что, безусловно, стало новым словом в экономической науке.

Ярое сопротивление "соросят" затормозило принятие постановления, которое планировалось на конец июня. А уже 3 июля в бой вступила более тяжелая артиллерия в лице посла Евросоюза Матти Маасикаса, который в письме, адресованном премьер-министру Денису Шмыгалю и главе Верховной рады Дмитрию Разумкову, сообщил, что намерения украинских властей противоречат соглашению об ассоциации с ЕС и обязательствам в рамках ВТО, и намекнул на неминуемые последствия в случае непослушания.

В итоге принятие правительственного постановления видится крайне маловероятным, а прохождение законопроекта в лучшем случае может сильно затянуться. Западное лобби будет продолжать любыми путями продавливать деиндустриализацию Украины. А ресурсов сопротивляться этому давлению у нее почти не осталось.
После прихода к власти Владимир Зеленский по протекции тогдашнего главы своего офиса Андрея Богдана отдал всю экономическую политику (и не только ее, например, гуманитарную тоже) в ведение убежденных "соросят".

Сменить руководство Национального банка, представленное управляемыми извне персонажами, он тоже то ли не смог, то ли не захотел.

В результате он получил полную поддержку и приветственные похлопывания по плечу от "западных партнеров", но развал экономики пошел даже более высокими темпами, чем при тандеме Порошенко — Гройсман. И прежде всего развал перерабатывающей промышленности и ее вершины — машиностроения. Одновременно стремительно покатился вниз и рейтинг Зеленского, одним из главных лозунгов которого в прошлом году был "Конец эпохи бедности". Разумеется, падение рейтинга обусловлено не только обвалом экономики, но свою лепту он внес.

К весне началась некая коррекция экономического курса. Из правительства удалили большую часть "соросят". Чуть позже у них отобрали налоговую и таможню. Теперь вот начались посягательства на пост главы НБУ.

Не сказать, чтобы все это делалось последовательно и до конца — тем более что регулярно послы G7 чуть ли не прямо запрещают принимать украинской власти кадровые решения, лишний раз демонстрируя фантастический уровень украинской незалежности.

Тем не менее именно в рамках этой коррекции созрело решение как-то поддержать отрасли с наиболее высокой добавленной стоимостью. Точнее — то, что от них осталось после шести с половиной лет их целенаправленного уничтожения: путем отказа от кооперации и основного рынка сбыта в лице России, путем полного открытия своего рынка для стран ЕС и перехода под чужое техническое регулирование, путем подписания все новых невыгодных соглашений о зонах свободной торговли и так далее.

При этом в рамках бесконечного перечня обязательств, которые брала на себя Украина, подчиняя свою экономику новым и новым требованиям Запада, у нее почти не осталось механизмов поддержки собственного реального сектора экономики. Налоговые льготы, сокращение налоговой нагрузки и использование монетарных инструментов поддержки запрещены обязательствами перед МВФ. Прямое бюджетное финансирование фактически запрещено в рамках соглашения об ассоциации с ЕС. И не очень согласуется с обязательствами в рамках ВТО. Да и нет в нищем украинском бюджете средств на него.

Требования к локализации при госзакупках — один из немногих инструментов, которые украинская власть может использовать. Не факт, что этот инструмент позволит реанимировать отрасли с высокой добавленной стоимостью, но он может хотя бы замедлить процесс их стремительной деградации. Ведь сегодня за пределы Украины утекает порядка 75 процентов средств, отпускаемых на госзакупки: совершенно немыслимая для нормальных стран величина.

В отношении госзакупок требования о локализации в том же Евросоюзе применяются будь здоров — что бы там ни писал посол Маасикас. Согласно европейским директивам государственный заказчик в целом ряде секторов имеет право отклонять тендерные предложения с локализацией меньше 50 процентов. И это далеко не единственный способ поддержки местных производителей при госзакупках в Европе — их там тьма. Не говоря уж о других "джентльменских" способах защиты своего рынка, о которых в России знают не понаслышке.

Американский же закон "Покупай американское" (Buy American Act) от 1933 года с новой силой заработал после изменений 2009 года, и там еще более высокий уровень поддержки. В частности, в нем требования для госзакупок достигают 80 процентов местной составляющей.

В украинских проектах на этом фоне ничего из ряда вон выходящего нет.

Проект правительственного постановления предусматривает госзакупки исчерпывающего перечня продукции, определенного в нем же, при условии локализации 15-30 процентов.

Законопроект идет дальше, устанавливая первоначально требуемую локализацию на уровне 25-45 процентов с дальнейшим повышением требований к 2024 году до 40-60 процентов.

Забавно, что авторы законопроекта приводят в качестве наиболее успешного опыта по локализации производства на территории СНГ Узбекистан, в котором программа действует с 2000 года, и с тех пор в ее рамках реализовано более 2,5 тысячи проектов стоимостью свыше четырех миллиардов долларов. Но при этом забывают, что граждане, а главное, руководство Узбекистана не бегали с лозунгами "Узбекистан — цэ Европа (или Китай)", не подписывали кабальных договоров и не передали государство во внешнее управление.

В сухом остатке имеется следующее. Украина на днях не сумела разместить евробонды на 1,75 миллиарда долларов — благодаря техничной подножке западных партнеров. Сейчас на кону стоит выделение Евросоюзом так называемой макрофинансовой помощи в размере 1,2 миллиарда долларов (двумя траншами). Потеря еще и этой суммы, которая уже заложена в финансирование бюджета, поставит Украину в очень неприятную позу в самое ближайшее время. А ведь есть еще и другие финансовые потоки, которые ЕС может оперативно перекрыть.

Вероятнее всего, в этой ситуации украинское руководство, следуя логике "нам бы день простоять да ночь продержаться", согласиться напрочь выкинуть из головы идею с принятием постановления о локализации, которое могло бы заработать очень быстро. Что же касается законопроекта, то его принятие наверняка будет как минимум отложено, а сам он подвергнут серьезной ревизии. Государственность Украины настолько деградировала, что даже попытка отстаивать свои интересы перед Западом выглядит как отчаянно смелый поступок.

Источник: РИА Новости.

23
Мужчина с газетой The Guardian

Пропаганда против новостей: почему западные СМИ теряют свои позиции

67
МИА "Россия сегодня" представило исследование "Осьминог 2.0. Коронавирус в России", посвященное образу нашей страны в западных (и не только) СМИ.

На этот раз в фокус внимания исследователей попала пандемия, а охвачены оказались топовые медиа не только "Большой семерки", но и Китая, где произошла первая вспышка заболевания.

Пополнение оказалось весьма удачным, поскольку статистика по китайским медиа обеспечила довольно неожиданный фон для транслируемой западными изданиями картины мира.

В целом "Осьминог 2.0" не преподнес особых сюрпризов: COVID-19 был использован западными СМИ как еще один информационный повод для продолжения антироссийской пропаганды.

Безоговорочным лидером тут стали американцы — 58% публикаций по теме в пяти самых значимых (по охвату аудитории) американских СМИ имели негативную тональность. У следующих за ними германских медиа этот показатель составил 44%, у канадцев — 41%, а у британцев — 38%.

В то же время у оставшихся трех государств "семерки" доля негатива в отношении России по этой теме заметно ниже: у Японии — 33%, у Италии — 28%, а у Франции и вовсе впечатляющий 21%.

Правда, с позитивом у них у всех обстоит не очень — от одного до пяти процентов. Исключением является разве что Италия, где аж 9% упоминаний России и коронавируса имели положительную интонацию. Легко предположить, что именно помощь, оказанная нами итальянцам в борьбе с эпидемией (с отправкой медицинских ресурсов и врачей) обеспечила в их СМИ более высокую долю благоприятных публикаций.

Однако в этих цифрах любопытнее, пожалуй, иной аспект: они наглядно проявляют самые актуальные геополитические тренды текущего момента. С одной стороны, англосаксы (что из Старого Света, что заокеанские) остаются на острие антироссийской атаки, являясь ее движущей силой.

Но с другой — они явно теряют поддержку даже ближайших союзников, которые стараются выдерживать более нейтральный подход и не усердствовать в русофобии, что вполне логично: времена-то изменились и на дворе давно не 2014 год.

Одновременно цифры вскрывают, в насколько сложном — в первую очередь для самой себя — положении находится Германия. Активная антироссийская позиция ведущих немецких СМИ явно противоречит государственно-политической линии, где Берлин не только продвигает и защищает совместные проекты с Москвой, но и последовательно избавляется от полуоккупационной зависимости от США.

Однако в медиасфере очевидно сохраняется жесткая подчиненность и безоговорочная лояльность ключевых изданий не национальным интересам, а вашингтонскому сюзерену. 

Что касается конкретных тем, которые использовались в антироссийско-ковидной пропаганде, то они не отличались оригинальностью, так или иначе сводясь к двум давно и хорошо знакомым лейтмотивам: Россия в очередной раз гибнет, как никогда раньше, но и она же представляет собой огромную угрозу всему миру.

В частности, это вылилось в критику и общей ситуации в стране, и состояния отечественной системы здравоохранения, и действий российских властей в борьбе с COVID-19 — с предсказаниями, что ситуация вновь держится на волоске и может рухнуть в любой момент.

Что же касается угрозы остальной планете, то в данном случае ничего нового также придумано не было: главные обвинения — в проведении Москвой кампаний по дезинформации о пандемии, вплоть до утверждений, что Россия коварно внушает человечеству представления о бесполезности мытья рук.

Разумеется, в китайских СМИ картина освещения проблемы отличается разительно, и дело даже не в 20% позитивных публикациях о России в контексте борьбы с коронавирусом и отсутствии негативных.

Главной особенностью является само количество статей на данную тему. За рассмотренный период — с марта по июнь — в топ-5 медиаресурсов Китая было опубликовано более 1200 статей о российском противостоянии эпидемии.

Для сравнения: за тот же отрезок времени минимальное число текстов оказалось у Канады — 238 штук, а показатели остальных шести стран колеблются между 371 (Италия) и 470 (Япония). Кстати, американцы со своими 428 статьями на пятом месте в общем списке.

Получается, что за три месяца китайские СМИ опубликовали по теме "Коронавирус в России" почти в три раза больше материалов, чем вроде как самые мощные на планете американские медиа. Причем стоит напомнить, что у китайцев 80% из них носили нейтрально-информационный характер, то есть речь по преимуществу просто о новостных сообщениях. 

Было бы ошибкой списывать подобную колоссальную разницу на особое внимание и интерес Китая к российским делам. Представляется, что все куда проще и банальнее: дело в более напряженной работе и более высокой эффективности ведущих китайских СМИ, которые перерабатывают и пропускают через себя гораздо больший информационный поток, чем их западные коллеги-конкуренты.

Фактически это подтверждает западные страхи об утрате информационного лидерства. Конечно, для преподнесения аудитории они раздуваются до анекдотичных форм, но по существу имеют под собой основания.

Некогда Запад создал средства массовой информации в современном их понимании, став безоговорочным лидером и образцом для подражания для всех остальных. Свобода слова и распространения информации превратились в одни из главных его козырей в борьбе против идеологических и геополитических противников — и были успешно использованы.

Но прямо сейчас мы наблюдаем нарастающий кризис этой еще не так давно казавшейся незыблемой системы.

Чем дальше, тем сложнее западным СМИ конкурировать с медиа "несвободного мира", будь то Китай или Россия. Можно сколько угодно смеяться над разгоняемой американскими и европейскими политиками паникой о "медиащупальцах Кремля", но RT и Sputnik и впрямь все чаще получают в социальных сетях больший отклик, нежели самые известные и влиятельные новостные ресурсы Европы.

Более 1200 сообщений китайских СМИ против менее 450 — у американских всего по одной-единственной теме, причем достаточно узкой и не самой горячей для этих государств, отражают ровно тот же процесс.

Западные СМИ все хуже (в сравнении с подросшими конкурентами) справляются с выполнением своей главной функции — аккумулирования и донесения до аудитории максимально обширной и разнообразной новостной информации. Это касается и содержания, и подачи материала.

Да, Запад пока продолжает удерживать за собой ярлык "самой свободной, честной и профессиональной прессы". Но ведь тут ситуация, как с платьем короля из сказки, — однажды это просто перестанет работать.

67
Подкасты РИА Новости Как вы это делаете?!

Икра, водка, кризис. Шеф-повара Березуцкие в "Как вы это делаете?"

0
(обновлено 11:35 11.07.2020)
Сезонное и небанальное. Как новое блюдо появляется в ресторане рассказывают братья Березуцкие - шеф-повара из России.
Икра, водка, кризис. Шеф-повара Березуцкие в "Как вы это делаете?"

Водочка с икрой — это лишь стереотип о русской кухне. Лисички с картошечкой и лучком — вариант скорее для домашнего ужина. А вот запеченный в соли томат, начиненный копченой черешней — для гастрономического ресторана.

Как придумать новое блюдо, избегая пошлости, но не скатиться в банальность, объясняют братья Иван и Сергей Березуцкие.

Кстати, скоро мы запускаем подкаст "Правда тела". Будем говорить максимально честно о том, что такое "норма" для наших тел, как и почему надо худеть, а когда этого делать категорически не нужно. И, конечно, поговорим про еду: диеты, правильное питание, страшные буквы "КБЖУ" и многое другое.

Слушайте подкасты РИА Новости.

0