Митинг в Хабаровске в поддержку Сергея Фургала

Почему хабаровские протесты скоро закончатся

26072
Есть два измерения хабаровских событий — федеральное и региональное. Причем региональный аспект, несомненно, основной — хотя и понять его посторонним людям сложнее, считает авто статьи.

Чем и когда закончатся протесты в Хабаровске? Спустя три недели после ареста губернатора Сергея Фургала и начала массовых шествий в его поддержку на этот вопрос вроде бы нет простого ответа. Назначение на место Фургала элдэпээровца Михаила Дегтярева не успокоило сторонников арестованного губернатора — они по-прежнему не верят в его вину и требуют провести суд над ним в столице края. Силовые структуры не препятствуют мирным, хотя и незаконным шествиям, а радикальная столичная оппозиция пытается разжечь хабаровскую искру в общероссийский пожар хотя бы в соцсетях и СМИ, подавая протесты в крае чуть ли не как бунт против Москвы и Путина. Президент Путин не комментирует события в регионе — не считая беседы с Михаилом Дегтяревым, когда он назвал предстоящую ему работу в Хабаровске "работой в прямом смысле слова в интересах людей". Что же происходит в Хабаровске — и чем все это закончится?

Сотрудники ФСБ РФ
© Sputnik / Евгений Одиноков

Есть два измерения хабаровских событий — федеральное и региональное. Причем региональный аспект, несомненно, основной — хотя и понять его посторонним людям сложнее. Хабаровский край не бедный и не депрессивный, в нем нет сепаратистских тенденций, а отношение к Путину не сильно отличается от общероссийского — то есть ничего чрезвычайного, вызывающего особой озабоченности Москвы, там нет. Но в Хабаровском крае, крупнейшем — наряду с Приморьем — регионе Дальнего Востока, есть достаточно сильные местные элиты, но в отличие от Приморья в Хабаровске не было частой смены губернаторов и жесткого противостояния между мэром краевого центра и главой региона.

Чем закончатся хабаровские протесты? >>

Почти два десятилетия краем руководил Виктор Ишаев — крепкий хозяйственник (из судостроителей), возглавивший регион осенью 1991-го. Ишаев всегда был государственником, неплохо разбирался в экономике, был на хорошем счету в Москве, то есть был настоящим губернатором-тяжеловесом. Репутация в крае у него тоже была на уровне — и поэтому никто в регионе не удивился, когда в 2009 году Ишаев пошел на повышение, оставшись при этом в Хабаровске. Он стал полпредом президента по Дальневосточному федеральному округу, чей центр также располагался в Хабаровске. А в губернаторском кресле его сменил им же подобранный Вячеслав Шпорт — многолетний депутат Госдумы, бывший главный инженер знаменитого авиационного завода в Комсомольске-на-Амуре (где производятся истребители "Су"). Но, вопреки расчетам Ишаева, Шпорт не стал зиц-губернатором — начался конфликт. Проиграли в нем оба — а выиграл в итоге Фургал, за которого сейчас выходят на улицы хабаровчане.

Сергей Фургал принадлежит к той околокриминальной элите, которая поднялась на всем Дальнем Востоке в 90-е — и с которой региональные власти были вынуждены считаться, а частично даже и срослись с ней. Фургал попал сначала в местное заксобрание, а в 2007-м — и в Госдуму по спискам ЛДПР, стал крупным собственником ("Амурсталь"), то есть превратился в очень заметную на местном уровне фигуру. Но в губернаторы попасть никогда бы не смог — если б не конфликт Ишаева и Шпорта. Находясь в кресле полпреда (а после 2012 года и вице-премьера), Ишаев изводил своего преемника — но даже после того, как в 2013-м Путин отправил Ишаева на пенсию, а Шпорт переизбрался губернатором, его жизнь не стала легче. Он был лишен харизмы, не умел работать с людьми, его постоянно атаковали подконтрольные ишаевской элите местные СМИ, то есть губернатор был не особо популярен в народе. Ему создали плохую репутацию — а он этого не понял.

В 2018 году он проиграл выборы тому самому Фургалу. Тут сказалась и только что проведенная пенсионная реформа, и активная агитация против Шпорта со всех сторон — что людей Ишаева, что Фургала. Получилось, что хабаровчане вместо компетентного и честного человека избрали себе губернатором человека с прошлым, при котором категорически нельзя было избираться губернатором, потому что все его грехи тут же стали изучать с пристальным вниманием.

Москве не было дела до того, что Фургал представляет ЛДПР, — в разных регионах России есть губернаторы не от "Единой России". Но Москва не могла смириться с тем, что во главе региона встал человек, подозреваемый в убийствах. Тут же были подняты все его дела, которые в свое время успешно закрывал бывший прокурор Хабаровского края Малиновский, до 2019 года работавший заместителем генпрокурора России. Если раньше Фургала защищали связи и депутатский мандат, то теперь ему не на что было надеяться — его арест был только вопросом времени и получения показаний от его подельников.

Особенности национального несанкционированного протеста >>

Но почему хабаровчане не видят этого? Потому что у Фургала сложилась репутация близкого к народу политика, человека, который начал "строить" чиновников, заботиться о людях. Если разбирать конкретные "правильные" дела Шпорта и Фургала, то выяснится, что вся разница — в подаче и пиаре: первый не умел "продать" людям свои успехи, а второй успешно "продавал" даже намерения. При этом подминая под себя край все больше и больше — через контроль над заксобранием, свой бизнес и своих людей. А заодно и исподволь эксплуатируя традиционные дальневосточные страхи и обиды на Москву: вот, это центр не дает нам зарабатывать, продает за границу весь лес, всю рыбу. Причем активнее всего обвиняют центр как раз те, кого Москва лишает контрабандистской вольницы.

Именно такие настроения и вывели людей на улицы Хабаровска в защиту Фургала — хороший же парень был, защищал от московских хищников наши интересы, чиновников "строил", за это его посадили. Для того чтобы люди поняли, как жестоко их обманывали, они должны узнать настоящего Фургала. Увидеть суд над ним, услышать про убийства, про то, по чьему приказу они были совершены, — и осознать, что стали жертвой манипуляции. И "внутриклассовой" борьбы, которую вели между собой хабаровские элиты, и амбиций Ишаева (с прошлого года сидящего под домашним арестом), и политической наивности Шпорта. Люди должны понять и то, что и сами частично виноваты — в том, что не хотели слышать про прошлое Фургала, хотя оснований поверить в его криминальную природу даже без приговора суда было более чем достаточно. Слепая ненависть к чиновникам и начальству ничем не лучше коррупционной спайки элит и их умения манипулировать избирателями.

А для федерального центра главным уроком хабаровской истории станет то, что, хотя мы еще долго будем расхлебывать последствия кадрового урагана 90-х, необходимо не только усилить прополку региональных элит, но и активнее участвовать в политической жизни регионов. Не в теневом и аппаратном смысле — а публично, жестко, честно. В экстренных случаях необходимо прямо вмешиваться в выборный процесс, говорить избирателям то, что они должны знать, — и это не будет нарушением демократии и давлением на избирателей. На Северном Кавказе и на Дальнем Востоке это особенно актуально. Федеративное устройство не означает устранения федерального центра из политической жизни регионов — наоборот, в особых случаях вмешательство должно быть самым серьезным. Если бы правда о Фургале стала известна осенью 2018-го — не было бы шествий в Хабаровске в июле 2020-го.

Нынешние митинги никто разгонять, разумеется, не будет — но и никто не позволит приезжим провокаторам попытаться перевести мирное недовольство, вызванное заблуждениями и непониманием, в политическую акцию. Суд над Фургалом необходимо, конечно, ускорить — но он в любом случае не начнется раньше следующего года. При этом массовые митинги в Хабаровске не должны и не будут продолжаться до этого времени — они имеют все шансы закончиться уже в августе. И без всякого насилия: с людьми нужно говорить, им нужно рассказывать правду, их нужно убеждать. Губернатору, полпреду — а если их усилий окажется недостаточно, то и президенту. Не сомневаюсь, что Владимир Путин найдет правильные и точные слова для тех хабаровчан, которые еще не разобрались в происходящем.

Источник: РИА Новости.

26072
Участники акции протеста против санкций США у консульства США в Гонконге

США спутали Китай с Африкой и нанесли удар по китайской элите

718
Дональд Трамп решил показать китайским чиновникам свои санкционные возможности и начать давить на китайскую политическую элиту, в том числе на уровне родственников, банковских счетов и смартфонов.

После того как Китай окончательно принял новый закон о национальной безопасности, позволивший официальному Пекину и властям Гонконга плотно заняться ликвидацией проамериканского подполья в этом специальном административном районе КНР, в США обсуждалось несколько вариантов ответных мер, которые должны были показать китайским властям, что своих "майдановцев" Вашингтон в обиду не даст или хотя бы за них отомстит.

Варианты обсуждались самые разные, и часть из них была воплощена в соответствующих "санкционных биллях", принятых конгрессом и сенатом США (например, иронично названный "Билль об автономии Гонконга"), а другая часть обсуждалась на уровне администрации самого Дональда Трампа. Наибольшую известность получил утекший в американские СМИ план по финансовой атаке на гонконгскую банковскую систему, который некоторые эксперты сравнивали с применением "финансового ядерного оружия". Конечной целью этого плана было обрушение монетарной системы Гонконга и его валюты — гонконгского доллара — путем прямого отрезания ключевых банков этого специального административного района Китая от доступа к долларовой системе и, возможно, к системе межбанковских переводов SWIFT.

Однако администрация Дональда Трампа решила применить другой подход, сама суть которого должна быть довольно оскорбительной для Пекина: дело в том, что под американские санкции в первую очередь попали китайские чиновники, связанные с Гонконгом и подавлением проамериканских политических сил. И только на первый взгляд может показаться, что такие действия являются сугубо символическим жестом. На самом деле в нем читается очень серьезный подтекст.

Государственные флаги КНР и Гонконга на территории комплекса правительственных зданий.
© Sputnik / Валерий Мельников
Ведущее гонконгское издание South China Morning Post сообщает: "В пятницу администрация Трампа ввела экономические санкции в отношении 11 действующих и бывших китайских чиновников, в том числе административного секретаря Специального административного района Сянган/Гонконг Кэрри Лам, что ознаменовало резкую эскалацию напряженности в отношениях с Пекином из-за введения им закона о национальной безопасности в отношении полуавтономного города.

Министерство финансов США выбрало Лам (в качестве мишени для санкций. — Прим. ред.) за "воплощение в жизнь политики Пекина по подавлению свободы и демократических процессов", сославшись на ее прошлогоднее участие в попытке принять закон об экстрадиции (из Гонконга в материковый Китай. — Прим. ред.) и ее участие в последнее время в "разработке, принятии или реализации" национального закона о безопасности".

Казалось бы, длинные руки вашингтонских "антикитайских ястребов" при всем желании не смогут достать гонконгских чиновников: в конце концов, не будут же "морские котики" штурмовать правительственную резиденцию в Гонконге, да и арестовать их по линии Интерпола не получится. Но после введения санкций, которые запрещают американским физическим лицам и компаниям проводить сделки и оказывать услуги этим "токсичным" чиновникам, выяснилось, что определенный ущерб все-таки может быть нанесен, по крайней мере, в том случае, если информация гонконгских СМИ верна.

Та же South China Morning Post уточняет: "Ближайшие родственники жертв (санкций. — Прим. ред.) оказались втянутыми в эту историю. По сообщениям местных СМИ, младший из двух сыновей Кэрри Лам (фактического премьера Гонконга. — Прим. ред.), Джошуа, сейчас учится в аспирантуре математического факультета Гарвардского университета". И даже больше — как выяснилось, министр юстиции регионального правительства и члены ее семьи являются мажоритарными акционерами гонконгской компании, которая, в свою очередь, владеет американским производителем лифтов — Transel Elevator & Electric Inc, расположенным в Нью-Йорке.

Стоит отметить, что это только те "семейные связи" с США, которые у гонконгских чиновников (вроде бы сильно озабоченных борьбой с американским влиянием и "цветными революциями", инспирированными из США) смогли за несколько дней обнаружить местные СМИ. Нельзя исключать, что у американских властей не только есть информация такого же рода, но и то, что у Минфина США есть гораздо более полная (и интересная с точки зрения нанесения экономического и имиджевого ущерба) информация об активах и родственниках более или менее высокопоставленных официальных лиц. Соответственно, в ближайшие месяцы весь этот компромат (с вероятной сопутствующей заморозкой, а по сути — экспроприацией активов и отменой виз и грин-карт) будет использоваться для демонстрации — некоторые китайские официальные лица предпочитают инвестировать в экономику страны, с которой они вроде бы ведут непримиримую борьбу, доверяя ей же образование своих отпрысков.

Обращает на себя внимание и тот факт, что, по оценке одного из экспертов, опрошенного South China Morning Post, пострадавшие от санкций официальные лица (и, возможно, даже члены их семей) не смогут официально починить себе, например, айфон. Также есть риск, что они не смогут полноценно пользоваться американскими социальными сетями, ибо компании Apple и Facebook могут решить выполнять санкции и соблюдать запрет на транзакции самым буквальным образом.

Помимо этого, над всей банковской системой Гонконга сейчас нависнет риск так называемых вторичных санкций — то есть санкций в виде отключения от долларовой системы за предоставление финансовых услуг высокопоставленным представителям местных властей, что фактически приведет к реализации того самого плана по атаке на монетарную систему Гонконга, о котором мы писали выше. Только в данной схеме США смогут заявлять о том, что попытка обанкротить этот китайский финансовый центр и сломать гонконгский доллар была не актом преднамеренного финансового терроризма, а просто последовательным применением санкций во имя защиты демократии и прав человека от гонконгских чиновников.

Месседж, направленный в сторону китайской элиты, очевиден: время исключительно тарифных войн и дипломатических угроз закончилось, и Вашингтон готов "перейти на личности", создавая личные проблемы для конкретных чиновников и их семей, начиная от бытового и заканчивая финансовым уровнем. В теории это очень сильный ход, который не раз показал на неформальном уровне свою эффективность в Африке, Южной Америке и Восточной Европе — там, где элита еще до введения санкций такого рода капитулировала лишь при одной угрозе лишения доступа к международной финансовой системе.

Но в случае Китая есть нюанс, который, возможно, ускользает от внимания Госдепа и Минфина США. Председатель Си проводит последовательную политику стимулирования патриотизма в рядах экономической и политической элиты, а Китай в целом сравнительно успешно пытается выстроить альтернативную Западу экономическую и социокультурную системы, в которой условный чиновник может найти себе китайские альтернативы для всего: начиная от смартфонов (условный Huawei вместо условного Apple), продолжая банками (условный Bank of China вместо условного Bank of America) и заканчивая даже развлечениями в казино, которые в Макао ничуть не хуже, чем в Лас-Вегасе.

В Китае есть даже собственный офшор в виде того же Гонконга, чью финансовую систему официальный Пекин будет защищать до последнего. Так что результат прицельного удара Дональда Трампа по китайским чиновникам и бизнесменам (чего стоит только попытка "отжать" социальную сеть TikTok) может стать обратным: резкое ускорение национализации китайской политической и бизнес-элиты с последующим ужесточением китайской политики в отношении США. Вашингтон опять спутал Китай и Африку, и последствия у этой ошибки будут самыми интересными.

Источник: РИА Новости

718
Теги:
Африка, санкции, политика, Китай, США
Президент Беларуси Александр Лукашенко

Не надо придумывать "пиррову победу" Лукашенко

491
(обновлено 14:14 11.08.2020)
У Лукашенко действительно есть оппозиция в Белоруссии — как есть она и у Владимира Путина в России. Как отмечает колумнист Петр Акопов, если спросить сторонников Навального, сколько людей поддерживают Путина, ответ будет: три процента.

Александр Лукашенко выиграл свои шестые президентские выборы, но его противники в стране и за рубежом не хотят признавать его победы. Штаб Светланы Тихановской, занявшей второе место с десятью процентами голосов, заявил, что, по их данным, у них 70 процентов, а премьер Польши Матеуш Моравецкий предложил провести чрезвычайный саммит Европейского союза, посвященный ситуации в Белоруссии:

"Польша несет ответственность за своих ближайших соседей… После президентских выборов в Белоруссии, которые состоялись 9 августа 2020 года, власти использовали силу против своих граждан, которые добиваются перемен в стране. Мы должны солидарно поддержать белорусов в их стремлении к свободе".

Подобные заявления не были неожиданностью: еще до выборов было понятно, что радикальная оппозиция не признает итогов голосования и заявит о фальсификации, а Запад снова осудит "последнего диктатора Европы". Неожиданностью стало то, что о нелегитимности Лукашенко стала говорить часть русского общества — и не только либералы, всегда выступавшие как против белорусского президента, так и против союза с Белоруссией, но и часть патриотов, после истории с задержанием 33 россиян посчитавшая Лукашенко предателем и поверившая в то, что белорусский народ хочет смены власти. Откуда это наваждение?

У Лукашенко действительно есть оппозиция в Белоруссии — как есть она и у Владимира Путина в России. Если спросить сторонников Навального, сколько людей поддерживают Путина, ответ будет едва ли не таким же, какой дают сторонники Тихановской: три процента. Именно таким был, по их мнению, рейтинг Лукашенко — поэтому его 80 процентов вызвали громкое возмущение.

Путинские поправки к Конституции тоже не могли поддержать 78 процентов — это же понятно каждому "нормальному человеку"!

Радикальные оппозиционеры живут в своем выдуманном мире, в котором только их взгляды и мнение имеют значение. Убеждать их в том, что у Лукашенко есть массовая поддержка избирателей, не имеет никакого смысла — они хотят, чтобы он ушел, и все остальное не имеет значения. Мы — народ, говорят протестующие. Ну хорошо — а остальные тогда кто? Именно из-за такого отношения к мнению большинства, кстати, во многом и получился столь большой процент голосов за Лукашенко — молчаливое большинство увидело, что его вообще не принимают в расчет, его игнорируют, осознало, что меньшинство готово любым путем устроить смену власти в Белоруссии. И тогда это большинство активно пошло на выборы, чтобы сказать свое слово.

И не позволить устроить в Белоруссии "майдан" — хотя понятно, что Лукашенко и так не допустил бы ничего, подобного украинскому сценарию. Да, для "майдана" не было столь серьезных оснований, как на Украине, но все равно усилия по раскачке ситуации в этот раз предпринимались достаточно серьезные.

Начавшиеся в ночь после выборов волнения в Минске и других городах должны были закончиться кровью, но она не пролилась, и теперь ставка будет сделана на продолжение протестов и попытку организовать забастовку. Но Лукашенко не хочет и не будет проливать кровь — жертвы нужны только его врагам, надеющимся на жертвенной крови запустить майданный сценарий. Для него есть западная (особенно польская) поддержка, некоторое количество сторонников, но нет главного: нет раскола ни в обществе, ни во власти.

Авторитарная власть Лукашенко выстроена более чем прочно, а само белорусское общество не разделено (по типу украинского) и не хочет никаких потрясений. Десять процентов за Тихановскую и 4,6 процента против всех — вот и весь протестный потенциал. Причем те, кто против всех, явно не поддержат Тихановскую, то есть массовые акции неповиновения. А десять процентов проголосовавших за Тихановскую тоже распределены неровным слоем — понятно, что в Минске процент значительно выше. Но и среди них совсем немного откровенных радикалов, то есть тех, кто готов будет поиграть в "майдан". Опыт соседней Украины многому научил даже оппозиционно настроенных белорусов.

Наличие небольшого оппозиционного меньшинства на самом деле не представляет никакой угрозы ни власти Лукашенко, ни стабильности республики — опасны лишь попытки представить это меньшинство большинством. То есть сыграть в "майдан" — восставший народ против диктатора-узурпатора. То, что в Белоруссии нет ни диктатора (Лукашенко на порядок популярней любого своего противника), ни восставшего народа, не имеет для постановщиков никакого значения — нужна лишь правильная атмосфера (в СМИ и блогосфере), правильная картинка и правильная подача. В Белоруссии это не срабатывает на внутреннем уровне? Но остается еще внешний — можно устроить сильнейшее внешнее давление, попытаться загнать страну и ее власти в угол, очутившись в котором они начнут хаотично отбиваться и наделают массу ошибок. Подобные сценарии присутствовали в разных цветных революциях, как успешных, так и провальных, — пробовали их применять и против России.

Но Россия, несмотря на все последствия развала Союза, — сильная, потенциально самодостаточная и обладающая огромной исторической памятью держава. Белоруссия — лишь осколок исторической России, случайно ставший независимым. Но попавший в крепкие руки Лукашенко, который даже в самые тяжелые для России (и единства постсоветского пространства) 90-е годы не забывал о нашей общности и братстве.

Естественно, что в Белоруссии, как и во всех осколках СССР, наши геополитические противники пытались вести работу по воспитанию западно ориентированной элиты, по превращению временного развала исторической России в постоянный, прочно зацементированный. Лукашенко не поощрял русофобию, но в маленькой и вынужденной быть независимой стране неизбежно возникали как исторические мифы (обосновывающие независимость), так и центробежные настроения. Мы не Россия, мы Европа, конечно, не в украинских масштабах, но для десятимиллионной республики много ли надо?

При всей маргинальности подобных настроений их потенциальную опасность нельзя преуменьшать. Причем опасны они как для будущего русского единства, так и для независимого (на какой-то исторический период) белорусского государства. Если каким-либо образом в будущем прозападные силы смогли бы прийти к власти в Белоруссии, это стало бы катастрофой и для самих белорусов. Маленькую страну превратили бы не просто в геополитический придаток Запада — она стала бы сателлитом Польши и частью заградительного кордона против России. То есть с ней попытались бы сделать то же самое, что сейчас пытаются сделать с Украиной. Даже теоретическая возможность такого сценария должна быть исключена — России предстоит еще долгая и напряженная борьба за вывод Украины из-под западного влияния, за ее возвращение на общую историческую дорогу русского народа.

Несправедливо обвинять Лукашенко в том, что он не хочет полного объединения с Россией в одно государство: его историческая функция была в другом — в сохранении двух Россий, Большой и Белой, вместе, рядом, в поддержании действительно братских отношений. Объяснять это тем, что "Белоруссии просто некуда было деваться от Москвы", нечестно и неправильно — желающих увести от России любой осколок СССР было предостаточно.

Личный выбор Лукашенко совпадал с желанием белорусского народа, но это не уменьшает его заслуг перед нашей общей русской историей. Сетования на то, что Россия не подготовила в Белоруссии какие-то другие "пророссийские силы" и теперь обречена поддерживать "предателя Лукашенко, от которого устал собственный народ", — от лукавого. Никакого краха Лукашенко или его ухода на Запад никогда не произойдет — убеждать в этом российское общественное мнение могут только недалекие люди или сознательные провокаторы. Но ни те, ни другие не определяют политику России в отношении братской Белоруссии.

Главным же уроком этих выборов для самого Лукашенко должно стать понимание того, что очень важно не поддаваться на провокации не только на улицах Минска, но и против белорусско-российских отношений. Братских не на словах, а на деле.

Источник: РИА Новости

491
Теги:
политика, Александр Лукашенко, Беларусь
Купюры американских долларов

Физлицам разрешили вывозить из Узбекистана больше наличной валюты

54
Не декларируя можно будет вывезти за границу сумму, эквивалентную 70 миллионам сумов (около 6,8 тысячи долларов).

ТАШКЕНТ, 11 авг — Sputnik. Изменился порядок вывоза за границу Узбекистана физическими лицами наличных денежных средств, сообщили в пресс-службе Минюст.

Соответствующее постановление правительство республики приняло накануне.

Согласно документу, за пределы страны без специального разрешения можно будет вывезти сумму, объем которой не превышает эквивалент в 100 миллионов сумов с обязательной декларацией (по нынешнему курсу - примерно 9,7 тысячи долларов). Не декларируя можно будет вывезти за границу до 70 миллионов сумов (около 6,8 тысячи долларов).

Постановление правительства вступает в силу с 1 сентября 2020 года.

Для справки: согласно действующим правилам, за пределы страны можно вывозить до 5 тысяч долларов с обязательной декларацией и до 2 тысячи долларов без декларации.

54
Теги:
деньги, Узбекистан, декларация, валюта