Спасти рядового Артеменко: зачем Навальный оскорбил ветерана

302
(обновлено 13:50 22.02.2021)
Руководитель проекта МИА "Россия сегодня" "Нюрнберг. Начало мира" Наталия Осипова — о дегероизации ветеранов Великой Отечественной и итогах суда над Навальным.

Суд по поводу оскорбления ветерана — моя личная боль. То, что происходит, так плохо, что даже хорошо. Эти пощечины общество должно было получить. С 2 июня 2020 года, когда из Навального выскочил паскудный твит, земля могла бы налететь на небесную ось, на улицу могли бы выйти десятки тысяч и суды были бы завалены горами писем с просьбой защитить честь и достоинство Игната Артеменко. Но ничего подобного не произошло.

Если бы мы были в порядке как общество, то ни Навальный, ни его защитники не посмели бы называть героя "продажным холуем" и "куклой, на которую нацепили медали", а назвав — стали бы изгоями. Иска, суда и приговора бы не потребовалось. Суд сейчас спасал нашу социальную репутацию в режиме пожаротушения. Мы — как общество — не защитили Игната Артеменко. Даже не пытались.

Для меня сейчас это личный и профессиональный вопрос — зачем и для кого я тогда рассказываю о Нюрнбергском процессе?

Лиза Арзамасова, актриса, которая играет в спектакле МХАТа "Нюрнбергский вальс", говорит: "Для нашего поколения та война — как война 1812 года. И нас так учили, Нюрнбергский процесс — это несколько строчек в учебнике. Наверное, не очень хорошо учили". Все вроде бы логично. Вам же не будет больно, если я стану ругать героев 1812 года? Тех, чьи широкие шинели напоминали паруса. Ну, вы помните.

Но Великая Отечественная — не война 1812 года. Нам не больно за ветерана не из-за давности лет. Это анестезия страха и конформизма. Быть слишком принципиальным — неудобно, смешно и непрактично. Иметь четкий ответ на вопрос, что есть зло, а что — добро, слишком рискованно в мире цветущей сложности. Можно растерять свой социальный капитал — ведь полезные друзья, держатели важных опций, могут оказаться на другой стороне, на стороне, что воюет с ветеранами. Мы — внутри увлекательной дискуссии: "а почему ветеран не может быть холуем?", "если человек старый, то значит ли это, что он обязательно прав?".

На одном из сайтов под выкладкой документов, доказывающих, что Артеменко был бойцом 810-го партизанского отряда — список личного состава, личный листок, учетная карточка, сканы-копии, выписки, фото, — комментарий читателя со звонким ником Хальт: "И что? Сейчас ветерана в задницу расцеловать?" Это реакция на неопровержимость доказательств честного имени Артеменко. Рука не поднимается настукивать это, но приходится. Мы обсуждаем все это, понимаете?

За ветераном нет гигантских бюджетов на продвижение "прогрессивных смыслов" в тик-токе и ютьюбе. За ветераном нет никого, кроме нас. Но и нас, похоже, тоже нет. Искушенный человек знает, что не все так однозначно. "Два людоеда, Катынь, трупами закидали, пропаганда, лучше бы вместо парада в День Победы пенсии повысили". Я знаю этого искушенного человека лучше, чем кого-либо. Я сама когда-то была им. И мне теперь стыдно. Это из-за меня в том числе теперь оскорбляют ветерана. Я тоже писала 9 мая — "дайте пенсий побольше вместо парада" и "что за дешевые заказы принесли моим ветеранам к празднику, колбаса есть, а икры нет". Мои 11 тысяч серебренников тоже в этой копилке позора.
Мы год за годом позволяли девальвировать славу дедов — великого поколения, которое после двукратного разрушения страны в XX веке отстраивало ее заново.

Мой дед, ваш прадед, ваша прапрабабушка — атланты. Те, что держат небо на своих плечах. Теперь, когда они уходят, когда они почти уже ушли, фундаментом остается их память, их образ, их медали, их величие. Их святость, в конце концов. И их твердость. Они стояли и стоят на своем до тех пор, пока могут ходить, говорить, думать. Они готовы защищать свою правду, при этом терпя снисходительно заблуждения детей и внуков.

Наши деды были слишком добры — это факт. Ветераны самой жестокой войны не были злопамятны. Солдаты страны, которой больше всего досталось, не были мстительны. От людей поколения Игната Артеменко требовалось очень много любви — чтобы восстанавливать, строить, учиться. И много скромности, чтобы считать свой подвиг чем-то естественным. Надо было — и пошли защищать. При всей их боевитости — вы же лично знаете ветеранов — они как дети, до глубокой старости. Доверчивые и открытые.

Придите к ним с вопросом, с просьбой, с интересом к их опыту, жизненному и фронтовому — они раскроют объятия, семейные альбомы, дадут вам в руки личные фронтовые письма, накормят, напоят, угостят всем, что есть в доме. Они достанут медали, они наденут парадные кители. Они доверяют нам, будто мы все — их внуки. Любые встречи с ними — всегда с ощущением любви. Они носятся с нами, будто мы — их семья. Даже самые идиотские и неблагодарные их внуки.

Я наблюдала с детства, как открыты и доверчивы в День Победы мои дед и бабушка, как они готовы приголубить каждого, кто идет к ним с улыбкой и цветами, как рады обнять, выслушать, сфотографироваться. Я не видела ничего более трогательного, чем это мгновенное усыновление и увнучение незнакомых людей, чем это взаимное мгновенное возникновение родства. Нам с матерью становилось немного обидно — это же мы, мы тут родные! Но бабушка и дед были правы, а мы в своей ревности — смешны. Родные наши ветераны были семьей всем вокруг, и все люди были семьей нам.
Игнат Артеменко на фоне ковра в том ролике — он будто бы из нашего семейного альбома. (Я не хуже вас понимаю про политическую рекламу, образы, паттерны, послания, узнавание, коды — не надо меня учить.) У нас тоже есть такие фото. Очень давние. Когда ковер висел на стене. Потом ковер лег на пол и появилась новая мебель. Потом, внезапно, с праздничных фото исчезла бабушка в ее бархатном пиджаке с орденскими планками. Остался один дедушка в его парадном кителе, неподъемном от медалей и орденов. После его ухода мы в День Победы не фотографируемся. Девятого мая мы ставим фото дедушки и бабушки в рамке, с георгиевской парадной и одновременно траурной лентой, углом. И не поймешь, что за день теперь — поминки или Пасха. И то, и другое.

И вот до чего дошло — с нашим, с вашим дедушкой можно теперь такое проделать. Даже на суде ветеран говорил то же, что сказал бы балбесу дома: извинись! И ничего больше. Как человек-внук Навальный обязан был извиниться. Правила, по которым мы тут живем, такие: даже если старый человек не прав, уступи. Но тут старый человек прав.

Неужели старик прав, только потому что он старик? Представьте, да. И потому что он — герой. Игнат Артеменко прав, потому что он прошел свой военный путь и достоял историческую вахту до 2021 года. Сейчас мы услышим — "ой, разные ветераны, ой, мой дед не хотел рассказывать о войне, ой, а как же миллионы изнасилованных немок"?

В Победу вцепились давно, но не трогали так явно ветеранов. Великих дедов было много, они были славны и еще сильны. Теперь их мало, а мы трусливы и тихи. Мы — дети мира, не готовые бороться за свои идеалы. Да и есть ли они у нас? Мы выучили про компромисс, про толерантность и разные правды. Мы сделались теплохладны.

Алексей Навальный в зале Бабушкинского районного суда
Пресс-служба Бабушкинского суда Москвы

А в ветеранов били все эти тридцать лет. Но не прямо. Сначала целили в Сталина и — справедливо, затем в Жукова, потом — в количество военных потерь, в армейские предвоенные репрессии, в то, что без ленд-лиза бы не выиграли, в высылку народов, потом добрались до обвинений СССР в развязывании войны, затем пошел в ход тезис, что в День Победы надо скорбеть и плакать, а когда "Бессмертный полк" вышел праздновать, стали бросаться словами про "мертвых на палках", про победобесие, про дешевые наши души, свезенные на шествие за мелкий гонорар. Но лично ветеранов все же не трогали. А вот теперь добрались до героев персонально.

Культ победы! Язычество! — кричат верующие в Гарри Поттера и покемонов. Ну почитайте о том, какое зло побеждено. Возьмите приговор Нюрнбергского трибунала и посмотрите. Не про Сталина речь, а про воинов, которые защитили жизнь. "А вот были лагеря. А вот Сталин. А мы сами тоже. Катынь. СМЕРШ. А вот инвалидов войны высылали на Соловки". На всякое героическое находится "а вот". Хорошо, а в гетто были капо, и что? Европейские обыватели массово сдавали евреев нацистам, героев Сопротивления было меньшинство, и что? В блокаду люди отдавали свой кусок хлеба ближнему и умирали, а были те, кто воровал хлеб и ел человеческое мясо. И что? Если есть величие и святость, то есть и ад и падение. Если вы верите в дьявола, видите его следы в войне, то почему в Бога, который руками советского солдата прекратил бойню, не верите?

Ежегодно, на 9 мая и на 22 июня — а теперь каждый день — атакуют память о Победе. И это не Навальный, а я оправдываюсь. За желание назвать Игната Артеменко, своего деда, других дедов-воинов — святыми. Воинами света. Мы не привыкли отбиваться. Нам неприятно воевать. В итоге Артеменко защищает не монолитное общественное мнение, не стройные ряды возмущенных потомков, но суд. Люди возмутились только тогда, когда в суде стал разыгрываться отвратительный фарс.
Навальный называл судью оберштурмбанфюрером. А он в этой конфигурации, понятно, партизан, который бросает вызов фашистам. Кто тогда в этом спектакле Игнат Артеменко? Вот именно. Мы наблюдали позорную травестию. Спектакль, драматургия которого построена на кощунстве. Похитив образ героя у настоящего партизана, Навальный осуществил попытку рэкета репутации.

В какой-то момент даже я подумала — погодите, может, это я сошла с ума и ветеран не настоящий? Пошла читать био ветерана. Кощунственность приема в том, что наше благоговейное отношение к героям используют. Мы приучены к тому, что врать про ветеранов — нельзя. Про настоящего бойца сказать, что он фейковый, — табу. Значит, сказана правда? И я на минуту усомнилась. Так в деле деконструкции национальной памяти и десакрализации Победы используется святое отношение к теме. Ворота осажденного города вскрываются изнутри.

Сравнение судьи с оберштурмбанфюрером — часть общей кампании-перевертыша. Слова летят в интернет, как пулеметные очереди: "нацисты-фашисты, пытают-мучают героя, развязали террор, вас ждет новый Нюрнберг".

Мы воспитаны на том, что нацизм — самое главное зло. И нам заявляют, бессовестно, хохоча в лицо: а вы зло и есть. Ваш герой — продажный холуй. Ваша правда — это ложь, ваш мир — это война, ваш героизм — это насилие. Для нации, победившей Гитлера, понесшей самые большие потери в войне, пережившей геноцид мирного населения, — нет горше оскорблений и обвинений. Те, кто нас не любит, нашли наконец орудие пытки и раскола: взять наше сердце, бьющееся под ветеранским кителем, и попробовать вколоть в него яд. Зная, что ничем не рискуют. Восемьсот пятьдесят тысяч — сущая мелочь за такую работу.

Почему Навальный оскорбил Артеменко? Да потому что мог. Когда я смотрела кадры из зала суда, на которых делают больно ветерану, плакала. Зачем же так, за что? Но разве не я молчала, когда мои одноклассники в День Победы называли "Бессмертный полк" "мертвецами на палках"? И трусливо покидала общий чатик, не желая вступать в прямой бой. Тогда тоже били — моего деда и деда Игната. В молчании — зло.

Только что на открывшейся в Еврейском музее и центре толерантности выставке, посвященной жертвам геноцида среди мирного населения СССР, главный раввин России Берл Лазар говорил мудрое: антитеза добру — не зло, как обычно считают, а равнодушие. И эти слова я не принимаю на свой счет, вполне самодовольно. Я же занята таким важным делом сохранения памяти о войне и Победе. Но если по-честному: меня лично тоже не волновал Игнат Артеменко — начиная с 2 июня 2020 года и до последней недели. Понадобился Навальный, чтобы наконец я заорала от боли.

Недавно в проекте "Нюрнберг. Начало мира" мы опубликовали материал о показаниях фельдмаршала Паулюса на заседании трибунала. Он появляется как рояль в кустах, на что никак не рассчитывала защита нацистов, и свидетельствует: в развязывании войны виновата Германия, имевшая планы нападения на СССР еще в сентябре 1940 года. После Нюрнберга спора о том, кто виноват в агрессии и развязывании Второй мировой, нет. Вопрос решен 75 лет назад. Реакция в Сети — ну и что? Мало ли что судьи в Нюрнберге решили, есть же и другие мнения. Мнения! А с мнениями — что? Нужно считаться. Вольтер, вот это вот все, мы готовы умереть не встать за ваше право высказывать это ваше мнение. Русские оказались потрясающе демократической нацией. Мы терпим и слушаем все. Мели, Емеля — мели, Алеша — твоя неделя, мы выслушаем всех.

На наших глазах вскрывают наши черепа, но как бы ничего нельзя сделать. Поймать за руку политических мошенников неприлично. Сразу раздастся ор о попрании демократии. Значит, надо впасть в бесчувствие. В равнодушие и ступор. Балансировать на "не все так однозначно". А пока мы бездействуем или балансируем в компромиссе, активисты деконструкции перетирают в труху ключевые смыслы Великой Отечественной — кто развязал войну, кто победил, кто таков русский солдат, пили бы баварское и стоило ли сдать Ленинград.

Осталось распотрошить еще две вещи — отменить решения Нюрнберга и уничтожить репутацию ветерана как такового. Ветерана как исторической фигуры. Старый — значит, дурак. Ок, бу-бу-бумер. Ветеран участвовал в агитации за поправки к Конституции как представитель поколения — и, понятно, метят в Игната Артеменко, а попадают во всех наших дедов. Это война против коллективной памяти и против общей системы ценностей. Игра, где выигрывает шакал-одиночка, который помоложе, пояростнее, пожестче. Tomorrow belongs to him.

Последние из поколения победителей остаются с нами до сих пор, не позволяя большинству оскотиниться. Перед дедами стыдно. Они ведь сейчас наши единственные национальные герои — с тех пор, как мы утратили традицию возвеличивать ученых, космонавтов и героев труда. Деды спасают нас от бесчестья, до своих ста лет. А если дедов нет, то все позволено.

Наша страна лишалась своей истории не раз за XX век. По множеству причин — от Гражданской войны до репрессий, от оккупации до переселения народов — наши семейные истории разрублены на части. Красные с белыми спорят почти по всем вопросам. Кроме одного — Победы. Внуки партизана, разведчика, блокадника — мы все можем договориться. Не уверена, что в нашей стране большинство — верующие, но уверена, что большинство — верящих в Победу. И хватит уже этого стесняться. У нас общее наследство, вместо икон и фамильных драгоценностей — дедовские медали. За отвагу, за Берлин и Прагу. Медали, которые, кстати, после смерти надо сдавать государству, но мы не сдадим.

И я не хочу договариваться с теми, чьи условия — сдача Игната Артеменко, оставление его в опасности. Не хочу договариваться с теми, кто ставит все фишки на черное, против Победы. Не хочу быть с теми, кому Победа не свята.

Переговорная позиция для гражданского мира — решения Нюрнберга. Если вы их не разделяете, значит, наш нюрнбернгский консенсус обойдется без вас.

302
Теги:
Нюрнбергский процесс, ветераны, Алексей Навальный

Китай ставит опыт по демонтажу постправды. Постправда сопротивляется

175
(обновлено 19:02 28.02.2021)
Какой ВВП и какая военная мощь должна быть у державы — в данном случае Китая, — чтобы она могла успешно бороться со стандартными глобальными кампаниями лжи против себя? Вопрос, сразу скажем, остается открытым, ясно лишь, что Пекин взялся за дело всерьез.

Поле битвы, понятное дело, северо-запад Китая, Синьцзян с его уйгурским населением. Промежуточная цель кампании — пекинская зимняя Олимпиада — 2022, стратегическая цель — подрыв глобального влияния этой страны, какой бы там у нее ни был ВВП или ядерный арсенал.

Ключевое событие этой недели состоит в том, что нижняя палата парламента Канады приняла резолюцию с призывом к правительству "принять меры" против Олимпийских игр по причине того, что Китай учиняет "геноцид" в Синьцзяне. И это абсолютно не единичный факт с учетом, скажем, немедленно последовавшего нападения на Китай в Совете ООН по правам человека в Женеве — там к Канаде присоединились США, Германия, Евросоюз и прочие обычные подозреваемые.

Давайте посмотрим, как Пекин отбивается. Стандартные заявления дипломатов с перечислением того, как агрессоры сами нарушают права человека по всему миру, — это уже было, и эффект сомнителен. А вот разбор по косточкам того, что такое "геноцид в Синьцзяне" и откуда берутся факты о таковом, — это как минимум весело.

Геноцидом в данном случае называют массовую стерилизацию и изнасилования (в каждом случае ставить кавычки уже становится утомительным). Это относительно новый сюжет, раньше главной была другая тема: в целом насчет концлагерей, куда заключены то ли один, то ли два миллиона уйгуров в каждый данный момент. Один из ключевых принципов создания постправды состоит в том, что старые фальшивки надоедают, надо создавать новые, причем строить их скорее на душераздирающих человеческих историях, чем на скучных цифрах.

Что касается массовых изнасилований: источник информации — Турсунай Зиавудун (на самом деле — Зинавдин), заявившая 18 февраля в интервью CNN (кому же еще) о том, что ее избили и изнасиловали охранники, когда она находилась в тех самых якобы концлагерях, и что это типичный случай. Она же вбросила идею о том, что вдобавок подверглась стерилизации, причем то же было с прочими обитательницами этих заведений. Вот вам и конкретная человеческая история, с именем обвинителя и фото: все по правилам.

Турсунай — ключевая "говорящая голова" расположенного в США "уйгурского проекта по правам человека" — UHRP, эта организация сейчас выправляет своей героине нужные документы для жизни в Америке. В Синьцзяне она в последний раз была, видимо, в 2019 году. Платит за проект Национальный фонд демократии. После этого названия обычно добавляют, что финансируется фонд прямо или косвенно ЦРУ и что это была первая организация, чья деятельность признана нежелательной на территории России — еще с 2012 года.

Кто-то другой мог бы сказать, что это абсолютно стандартная для таких информационных кампаний ситуация с таким же стандартным персонажем, на этом и успокоиться. Но китайцы — люди старательные и скрупулезные. Они тщательно проанализировали все, что сказала Турсунай в разных интервью (а была еще беседа с BBC и множество других), и получилось, что женщина как минимум страдает слабой памятью. В том числе памятью о том, что она говорила в предыдущем интервью. В ранних заявлениях она сообщала лишь, что боялась изнасилования. Плюс мелочи: то, например, звери-охранники вырывают у нее из ушей серьги, то требуют снять таковые самостоятельно… Тут бывшие подруги рассказали, что у несчастной женщины была проблема — неспособность иметь детей, отчего с ней развелся муж. Так что стерилизация (в методах которой она тоже постоянно путалась) здесь не при делах.

В этот момент (по части технологий борьбы с постправдой) возникла другая интересная история, то есть появились другие лица с фотографиями и прочим. Это бывшие подруги Турсунай по заключению. Они демонстрируют фотографии своих новорожденных детей, говорят, что ждут новых…

Попутно выяснилось неожиданное побочное последствие существования тех самых "концлагерей". Напомним, речь идет о том, что в Синьцзяне для молодых осужденных по "слабым" пунктам статьи о терроризме придумали замену тюрьмы обязательными курсами перевоспитания. Это не тюрьма, потому что перевоспитываемых отпускают на выходные по домам, это скорее школа или профессиональное училище для тех, кто поддался в свое время призывам джихадистов не учиться "языку врага" и вообще чему бы то ни было. И ладно еще у выпускников таких школ сразу появилась возможность найти работу (как минимум потому, что они выучивали основы китайского, языка своей страны). А сейчас выясняется, что многие из них получили вкус к политике и стали растущими общественными деятелями и как минимум публичными фигурами… Надо же, что делает с людьми репрессивный режим. Геноцид, и только.

Кстати, о геноциде. Когда Синьцзян джихадизировался на глазах при вялой на то реакции центральных властей — то есть, например, в 2010 году, — уйгурское население там составляло 10,17 миллиона. Дальше, после серии терактов и начала кампании по деджихадизации — то есть конкретно в 2018 году, — уйгуров там стало 12,72 миллиона: рост на четверть. Это больше, чем прирост китайского (ханьского) населения в регионе, да и вообще национальный рекорд. Впрочем, Синьцзян в последние годы ставит внутрикитайские рекорды во всем: в экономике, уровне жизни… Активное деторождение — скорее последствие всех этих процессов.

Вернемся к нашему разговору о постправде. Составители Оксфордского словаря, напомним, выбрали его в качестве "слова 2016 года". Это такая штука, когда для обработки общественного мнения не имеет никакого значения, как оно было на самом деле — важно, кто обрабатывает. Если "свои", то все съедается. Существованию постправды очень помогает сниженный уровень общественной грамотности и мощный уровень BigTech, то есть наднациональных информационных гигантов.

Проблема эта старая; мудрец Маймонид (XII-XIII века) по этому поводу заметил, что правда не становится более истинной оттого, что весь мир с ней соглашается, и не становится менее истинной, даже если весь мир с ней не согласен. А Китай… хотелось бы сказать, что побеждает, тем более что он давно уже научился работать на английском, латыни наших дней. Но для публики в западной группе государств Синьцзян все равно — сплошной геноцид и стерилизация. Так что битва ведется с учетом того, что вообще-то стран в мире почти две сотни, и тут картина информационного восприятия правды и постправды весьма смешанная. По крайней мере, Китай не пытается капитулировать в информационной войне — это вселяет некоторые надежды.

Источник: РИА Новости

175
Теги:
геноцид, политика, Китай
Ветераны Великой отечественной войны (ВОВ) во время церемонии возложения венка к Ржевскому мемориалу Советскому солдату

Приговорить к фронтовой кинохронике

58
(обновлено 14:50 28.02.2021)
Госдума предложила ужесточить наказание за оскорбление памяти защитников Отечества: виновным грозит срок до пяти лет и штраф до пяти миллионов рублей.

Депутаты подготовили поправки, направленные на изменения статьи УК "Реабилитация нацизма" и Кодекса об административных правонарушениях. Если эти инициативы будут приняты, то шутка формата загрузить на сайт "Бессмертного полка" фото Гитлера, Гиммлера и Менгеле будет оценена "на все пять".

В этой инициативе депутатов многое неприятно цепляет. Ее вынужденность. Ее оборонительный характер. И нечто извиняющееся в самой постановке вопроса. Я думала: что тут не так? Где наша уязвимость? И поняла: в самом слове "ветераны". Слово, которое в современном русском обозначает очень пожилых, очень заслуженных и очень давно отошедших от дел людей. Квалифицированная замена слову "старики". Ветеранам требуется медицинская помощь, социальное такси и цветы к празднику. Наша яркая остросюжетная жизнь — здесь и сейчас, а ветераны — там и тогда. Они не участвуют. Они — максимум — присутствуют.

Вообще-то слово "ветераны" — из нашего словаря. Людей помладше. Это мы, потомки, назвали их так, выведя "вегетарианской" формулировкой поколение победителей за скобки. Оставив им парад на 9 Мая и "Бессмертный полк". Оказалось забыто сильное, энергичное, гордое слово, которое отражало суть исторического действия, совершенного этими людьми. Предлагаю вернуть слово в строй, отозвать с заслуженной пенсии. Фронтовики. Они сами себя называли именно так. Произносишь — и сразу хочется разогнуться, расправить плечи и поднять голову. Произнесите.

Фронтовиков я знала с детства — взрослые, серьезные, красивые дедушкины друзья, от которых исходила добрая сила. Та самая. Все воевали, вернулись и успели создать себе вторую, не менее яркую, послевоенную биографию. Они делали что-то очень важное: преподаватель, военный, оперативник угрозыска (как Шарапов), ученый; были постоянно заняты: работа, семья, спорт, путешествия. Когда встречались, умели праздновать как никто. С какой-то нежной и деликатной радостью. Просидев малышней на закорках этих великих людей, я выучила все военные песни и все русские романсы, а также Пушкина и Твардовского (местами). Узнала, что разговоры хорошей компании — это разговоры о своем деле и о стране. И о том, какое будущее ждет внуков. Ясно, что тоже хорошее. Жизнь слушалась этих людей и следовала за ними, как верный пес.

Алексей Навальный в зале Бабушкинского районного суда
Пресс-служба Бабушкинского суда Москвы
С ними было надежно. Не страшно вообще ничего. Детство, защищенное такими спинами, безмятежно. Можно ли было представить, что кто-то решится надерзить им? Смешно. От каждого из этих фронтовиков можно было получить прямо в неотфотошопленное лицо. Про таких говорили "он воевал" — и этого было достаточно. Все равно что сейчас сказать: он — настоящий человек. И это продолжалось вечно, пока не кончилось. Я не заметила, когда они вдруг из фронтовиков превратились в ветеранов. И начали уходить. Постепенно. Шаг за шагом. А потом все быстрее, бегом. И вслед за ними ушло их слово. Самые крепкие фронтовики еще с нами, а слова уже нет.

Давайте разберемся, кто такие вообще эти фронтовики? С сороковых и вплоть до начала девяностых они — главное действующее поколение. Папанов, Этуш, Гердт, Басов, Зеленая, Пуговкин, Быстрицкая, Смоктуновский, Луспекаев, Юматов, Чухрай, Тодоровский, Гайдай, Приставкин, Рыбаков, Богомолов, Друнина, Солженицын, Вучетич, Калашников, Гаркави, Жидков, Линник, Погорелов, Воробьев, Парфенов, Удодов, Мягков, Мешков, Жуков, Феоктистов, Добровольский, Береговой. Список можно продолжать.

Вы узнали не всех? А тут столпы. Гордость нации, выстроившая все — от кинематографа до точных наук. Ученые, художники, космонавты, изобретатели, спортсмены. Но мы знаем только актеров и режиссеров. И это в том числе объясняет, почему теперь понадобился закон, уравнивающий распространение ложных сведений о ветеранах с реабилитацией нацизма. Менгеле знают, а Парфенова по прозвищу Русский Танк — нет.

Поколение победителей — пожалуй, единственное, которое сумело в полной мере себя осознать, описать, объяснить. Никто из потомков пока не смог повторить. Начнем с конца эпохи, с наших детских времен. В 80-х фронтовики — люди, прожившие жизнь, но не утратившие мощи. Это Николай Бессольцев, дедушка Лены в "Чучеле", снятом фронтовиком Быковым, — воин-интеллектуал, прошедший через тяжелые бои, имеющий множество ранений и, несмотря на немощь, встающий на защиту не только своей внучки, но самой правды и доброты. И ошеломительно, обезоруживающе щедрый.

В 70-х фронтовики еще самое сильное поколение, их много, они решают. Генералы — они. В фильме "Офицеры", снятом по сценарию фронтовика Васильева, они о себе подробно рассказали: медсестры, партизаны, рядовые, генералы, здесь вся их военная, профессиональная и личная история. И наш общий символ веры: "Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой". Написанный Евгением Аграновичем, разумеется, тоже фронтовиком. Но слова давно народные.

В культовом фильме Марлена Хуциева "Июльский дождь" фронтовикам сорок с лишним — как Алику, которого играет Юрий Визбор — звезда и символ эпохи. Он передает сигналы точного времени поколению: "Спокойно, товарищ, спокойно, у нас еще впереди". В оттепельные 60-е они — в возрасте расцвета. По нынешней классификации ВОЗ — и вовсе молодежь. В знаменитой финальной сцене у Большого театра, где встречаются фронтовые друзья — их много, они еще — большой народ. Они, собственно, и есть народ. И все будет хорошо. И все уже хорошо. От войны остались только тревожащие воспоминания — как от запаха сирени, в которой Алик скрывался четыре дня, пока вокруг стояли немецкие танки, и которую с тех пор не выносит.

А если крутануть в 50-е, то этим мужчинам и женщинам по тридцать. И они главные герои эпохи, других вообще нет. Еще не выросли. Они создают искусство послевоенного возрождения, поднимаясь к таким высотам, которые до сих пор никто не смог взять. В мире — не только в России. Военврач Устименко в фильме "Дорогой мой человек", снятом по мотивам романа фронтовика Германа, солдат Алеша из "Баллады о солдате" фронтовика Чухрая, доброволец Борис из "Летят журавли" по пьесе "Вечно живые" фронтовика Розова, шофер Соколов, усыновивший сироту, — из "Судьбы человека", снятой фронтовиком Бондарчуком по рассказу фронтовика Шолохова: "Я тебя, сынок, и в Германии искал, и в Польше, а ты в Урюпинске оказался". Это люди, с которыми хочется быть одной семьей. Других не надо. Они задали планку, до которой современность не доросла. Идеал мужского и женского. Идеал человеческого. Они создали наше мировоззрение, записывая в книги и на пленку свои ценностные формулы. Определили наши взгляды еще до рождения. Просто создавая свою высокую культуру, которой потом хватило, чтобы создать культуры в нескольких странах после распада СССР. Они все сконструированы из деталей русской советской, созданной военным поколением.

Если вернуться в 40-е, то они — двадцатилетние, сильные, счастливые, намеренные жить вечно. С тем особым глубоким милосердным и мудрым взглядом, который безошибочно узнается на старых фотографиях. Даже если они без погон и орденов. Люди, которые видели все, которые провели на дне ада четыре года, смотрят как праведники. Они изменили мировую историю, а потом пошли по другим своим важным делам, создавать экономику, кино, науку, космос. И, разумеется, написали нам наши исторические прописи, выйдя из войны с рассказами и романами и сняв нам кино — от "Подвига разведчика" до "Повести о настоящем человеке". А теперь сравните с рефлексией на 90-е, чтобы оценить уровень и масштаб поколения. До сих пор ничего великого нами не написано. Богатыри — не мы. Но мы меряем по ним и добро и зло. Вот уже 75 лет живем в тени великих предков.

Кстати, даже в 90-е Говорухин не позволил поколению остаться в бездействии, жертвой обстоятельств и людей, сняв "Ворошиловского стрелка". Неопасный уже подонкам, уже будто бы превратившийся из фронтовика в "вегетарианского" ветерана Афонин мстит за надругательство над внучкой. По Говорухину — за надругательство на тем будущим, что пестовали Устименко-Соколов-Бессольцев. И, защищая свои идеалы, фронтовик оказывается вне закона. Это одна из самых честных и трагических картин о сломе времен и уходе поколения победителей от дел, часто — вынужденном.

В четверг на круглом столе, посвященном международному проекту "Бессмертная память" Ассамблеи народов Евразии (стоит задача найти и оцифровать документы иностранных архивов, которые доказывают, что нацисты хотели уничтожить советских мирных жителей, что это был план, и наш проект "Нюрнберг. Начало мира" станет площадкой для этих публикаций) прозвучали слова "Победа — наша гражданская религия".

А ведь и правда. Могучая формулировка, которой не стоит стесняться. Слова сейчас важны. У каждой страны своя гражданская религия. Франция стоит на том, что она страна братства, равенства и свободы, Америка — на Декларации независимости и американской мечте, Великобритания — на том, что она — старейшая демократия и всех научит стричь этот 300-летний газон, Израиль — на идее собирания народа и памяти о холокосте. Россия стоит на Победе в Великой Отечественной и итогах Второй мировой. И люди, основавшие это государство — а оно, конечно, было переучреждено 9 мая 1945 года, — фронтовики. Идея Победы ложится и в концепцию дореволюционной великой России как влитая. И все сошлось. Фронтовики — наши отцы-основатели. И логично, что государство, ими основанное, предоставляет и обеспечивает им защиту.

Отцы-основатели должны оказаться на их законном месте. Во главе стола. Но тогда одного законодательного движения мало. Не зря раз за разом прилетает в эту болевую точку, почему так скудно дает государство ветеранам? Невозможно вернуть долг, который мы обязаны отдать фронтовикам. Буквально — нечем. Как родителям никогда не вернешь. Да и некому уже: большинство уже встречает боевых товарищей в раю.

С деньгами после войны вышло так. Все были бедные. Все делали заново страну из ничего. И сделали за пять-семь лет. Начиная с отрицательной точки, с минусовой — с расстрельных рвов и снесенных городов. Нынешние наши коворкинги и смузишные появились только потому, что они когда-то похоронили мертвых, посадили цветы на могилах, вымели мусор, проветрили страну, спроектировали и построили дома, усадили детей за парты. Тяжело и почти бесплатно поработали на нас, у которых иногда нет горше дилеммы, чем выбрать из десяти сортов кофе.

Чтобы этот аргумент о бедности (бедность ветеранов чисто лексически куда более сносна, а бедность фронтовиков вызывает острое чувство несправедливости, не так ли?) прекратили подавать на стол к каждому 9 Мая — действительно, можно бы и раскошелиться. По данным Пенсионного фонда на 1 апреля 2020 года (свежее данных я не нашла) в России 1,2 миллиона инвалидов и ветеранов Великой Отечественной войны, а также приравненных к ним лиц. В цифрах это означает: инвалидов и участников Великой Отечественной войны — 55 557 человек, блокадников — 88 733 человека, бывших несовершеннолетних узников фашизма — 93 543 человек, вдов инвалидов и участников войны — 305 579 человека, тружеников тыла — 665 982 человек, бывших совершеннолетних узников фашизма — 101 человек. Цифры уменьшаются с каждым годом. Пока они есть, пока есть эта статистика живых, мы ощущаем связь времен. Мы заговариваем цифры — не меняйтесь. Послушайте, уважаемые депутаты, этих людей слишком мало, чтобы не решить наконец вопрос о деньгах.

Но, если вы заметили, фронтовики — не про деньги. Они не просят, даже если нужно. Это мы — про деньги. Мы — практичные ребята, умеем в ипотеки, бонусы, грейды, офферы. Нам понятно про деньги и статусы. Статус ветерана — почетный, признанный, важный. Но важнее ветерана сейчас кто угодно, у кого есть власть, медийность, капитал. И молодые дураки, грузящие на сайт "Бессмертного полка" фото нацистов, об этом знают. Невозможно игнорировать реальность — она изменилась со времен "Июльского дождя" и "Судьбы человека". Чтобы поместить ветеранов на достойное место в социальной иерархии, придется взглянуть на бухгалтерские счета. Если высшая ценность — право на жизнь, которое фронтовики защитили, если фронтовики платили своими жизнями за будущие наши, щедро, то давайте оплатим этот долг оставшимся. Человеческая жизнь стоит того, чтобы охранять ее всеми силами и средствами.

Я мечтаю, чтобы самолеты с лучшими врачами и самой современной аппаратурой летели к фронтовикам по первому требованию. Чтобы боролись и спасали каждого, как спасали политического блогера Алексея Навального и талантливого писателя Дмитрия Быкова. Правильно сделали, что спасли — это и есть ценности фронтового поколения. Ни единого возражения. Но в переводе с языка идеалов на язык нашего молодого практичного капитализма уважаемый человек — это человек с самолетом. Как тот блогер, который разбогател настолько, что слетал в Сочи один, в пустом лайнере, для забавы. На штрафные деньги в пять миллионов можно отправить медицинский самолет даже несколько раз.

И все же фронтовики точно не про деньги. Это не их поле битвы (но это не повод наживаться на непрактичности человека, как справедливо говорил Воланд). Их достоинство не измеряется суммами на счету. Что нужно было моему деду и его друзьям для счастья? Деньги? Нет. Они были, даже неплохие, но, если бы и огромные, они не решили бы проблему их самоощущения в текущей реальности. Единственное, что было для них важно, — что все не зря. Как паясничал в фильме "Курьер" главный герой Иван: "Кому мы передадим построенное нами здание?" (Кстати, именно тогда ветеранство стало обесцениваться. Опять режиссеры все поняли про время.) Но им правда важно, чтобы созданное ими не пропало. Чтобы стали профессионалами выученные ими студенты. Чтобы общество ценило — как по писанному, по-книжному — тех, кто учит, лечит, строит, защищает. Чтобы все было по-честному. Не знаю, какие у кого деды, а наш такой был. Иногда думаешь: хорошо, что он не дожил до времен, когда его память надо защищать с законом в руках.

Лучшей защитой их доброго имени будет возвращение их ценностей, которые они десятилетиями формулировали в жизни, книгах и кино. Борис, который уходит на фронт, несмотря на бронь, и погибает, а не Марк, который оплачивает свою жизнь подлостью. Собственно, в этой простой формуле есть все (если что, зумер, формула увенчана каннской пальмовой ветвью). Нравственный закон, который внутри нас.

Есть одна идея, услышанная мною в знаменитом красногорском архиве кинофотодокументов, где хранятся свидетельства нацистских преступлений, зафиксированные фронтовыми операторами. Что, если наказывать культурой и искусством? Я бы выдвинула такую инициативу. Приговаривать тех, кто по глупости, неосторожности или злому умыслу оскорбляет честь фронтовиков, — к просмотру этой хроники каждый божий день. Где мертвые дети, женщины, старики. Где крупные планы, прямо на только что вскрытый расстрельный ров. Или на узников концлагеря, которые лежат, не двигаясь, на нарах — и живые — только глаза. Смотреть с утра до ночи эту хронику, от которой наши бывалые редакторы вылетают из строя. Просят пощады. А потом помиловать, условно-досрочно — на условиях просмотра всего великого гуманистического кинематографического наследия, созданного фронтовым поколением. И чтобы отчитывались в полиции за просмотренное кино. Ежедневно. Уверена, что ни пять лет, ни пять миллионов не исправят злодеев. А доктор Устименко и оперативник Шарапов — да.

Источник: РИА Новости

58
Теги:
ветераны, Россия
Врач-иммунолог, профессор АН Узбекистана Адолат Исмаилова

Иммунитет и коронавирус: врач о пользе пандемии для науки

0
(обновлено 21:58 28.02.2021)
Первого марта отмечается Всемирный день иммунитета. В интервью Sputnik врач-иммунолог рассказала о том, насколько сегодня изучена естественная защитная система человека, и как не помешать своему организму самостоятельно справляться с болезнями.

Адолат Исмаилова – ученый, профессор, научный сотрудник Института иммунологии и геномики человека АН Республики Узбекистан, кавалер ордена "Саломатлик" II степени за самоотверженность в борьбе с пандемией коронавируса.

— Как вы стали врачом-иммунологом? Насколько это востребованная специальность?

— Я окончила лечебный факультет ТашМИ. Некоторое время работала непосредственно с пациентами, но потом ушла в науку, которой занимаюсь более 20 лет. Дело в том, что в реестре специальностей Министерства здравоохранения Узбекистана клинического иммунолога нет. Несколько лет назад в Ташкентском институте усовершенствования врачей открыли кафедру медицинской иммунологии. Какое-то время я даже ею заведовала. Кафедра была на хозрасчете и поскольку не приносила прибыль, к сожалению, вскоре ее закрыли. В медицинских вузах иммунологию не преподают. Поэтому я и мои коллеги – самоучки.  

Иммунолог также должен разбираться в психологическом состоянии пациента, понять источник расстройства. Очень часто мои пациенты нуждаются в помощи психологов, психотерапевтов либо невропатологов. Хотим не хотим, мы вынуждены переступать черту личного пространства. Например, ко мне пришел пациент, жалующийся на регулярные ОРВИ и герпетические высыпания. Я спрашиваю, чем он занимается, когда это началось, почему сложилась такая ситуация. Ни один человек не скажет, что у него такое состояние всю жизнь. Каждый совершенно четко знает, когда именно у него со здоровьем начались какие-то проблемы. Я поняла, что важно задать правильный вопрос. Пациент сам все расскажет. Кто-то два года назад сменил работу, другой – недавно переехал, третий – развелся… Получается, что мы всегда упираемся в образ жизни человека.

— Насколько иммунитет и иммунная система сегодня изучены?

— Человечество всегда сопровождали инфекционные заболевания. Благодаря этому появилось понятие "иммунитет" и целое направление в биологической науке – иммунология. Мы находимся на начальном этапе изучения иммунной системы, ее развития. Иммунология – самая молодая из всех медицинских дисциплин. Ей немногим больше ста лет. И для науки, а тем более практики — это очень мало. Однако иммунная система живого организма – самая древняя. Это одна из первых систем, возникших еще у одноклеточных организмов.

Из всех наших систем, иммунная – самая лабильная, т.е. подвижная. Нет ни одного органа и ни одной системы в организме, где бы не было компонентов или клеток иммунной системы. Но самая большая их концентрация там, где происходит контакт с внешней средой — уши, глаза, нос, рот, мочеполовая система. И эти "ворота" очень прочно защищают наш организм. Так что "упадок" иммунитета и якобы его симптомы – слабость, усталость и прочее, связаны, прежде всего, с нашим образом жизни.

Мы, иммунологи, тесно взаимодействуем с практикующими врачами. В основном это педиатры, онкологи, терапевты, нефрологи, урологи, инфекционисты. Совсем недавно к нам обратились офтальмологи с просьбой исследовать аутоиммунные патологии глаз. Врач видит патологию, но не понимает ее источник, с чем связано заболевание. Или онкологи, лечащие свою патологию по протоколу. Как правило, это злокачественные процессы, однако, у одних улучшений нет, у других они есть, у третьих началось метастазирование. В чем дело? Дело в иммунитете. Первоначально иммунология была связана только с инфекциями. Но я уверена, что в XXI веке мы докажем, что механизмы иммунной системы запускаются не только при инфекционных заболеваниях, но и воспалительных процессах. Как, например, при атеросклерозе, инфаркте миокарда, инсультах.    

— Насколько сегодня население внимательно к своему здоровью?

— Благодаря пандемиям всегда происходит скачок в развитии медицинской науки. История с коронавирусом — яркое тому подтверждение. Если понятия "иммунитет" и "антитела" было известно только специалистам, то сегодня об этом знает практически все население планеты. Например, у нас, в Узбекистане, люди, далекие от медицины, прекрасно понимают, что такое иммуноглобулины G и M, как они работают. Было сложно добиться, чтобы некоторые специалисты начали вникать в эти понятия, а здесь сами пациенты уже просвещены. Мне, как ученому, очень интересно за этим наблюдать.

— Какое самое распространенное заблуждение, связанное с иммунитетом или работой иммунной системы?

— Когда приходит пациент, он может быть даже медиком, первое, что он говорит: "У меня упал иммунитет". Никуда он не падает, если бы так происходило, то человек просто на просто не сидел бы передо мной. На самом деле с иммунитетом происходят какие-то определенные изменения.  

Министерство здравоохранения республики Узбекистан
Иммунитет и иммунная система – это разные понятия. Иммунитет – это защитная функция, которую выполняет иммунная система. Последнюю можно сравнить с армией. В костном мозге рождаются клетки, их так и называют "наивные", потому что они еще совсем молодые и незрелые. Кровоток переносит их в тимус и здесь начинается строгая боевая подготовка. Если клетка не справляется с испытаниями, то она моментально уничтожается. Обученные, подготовленные клетки распространяются по всем лимфоидным скоплениям, где и ждут врага-инфекцию или вирус.

— Как мы можем самостоятельно помочь нашей иммунной системе?

— Зачем ей помогать? Она прекрасно справляется самостоятельно. Достаточно вести здоровый образ жизни. Часто родители приводят ко мне детей, которые недавно начали посещать детский сад, и как следствие, часто болеть. Я спрашиваю: как долго ребенок ходит в сад. Оказывается, что два месяца. Говорю: дайте ребенку поболеть, он тренирует свой иммунитет. Этот процесс займет не менее года. У него же нет бронхита или пневмонии. Ну насморк, кашель, немного температурит. Но кто из родителей хочет ждать? Никто. А нужно лишь довериться собственной иммунной системе.

— Как понять, что иммунная система работает?

— Ее работа проявляется воспалением, которого боятся наши врачи. Если у человека, например, температура, то в этом нет ничего страшного. Значит у него хороший иммунитет. Пока дойдут до врача, пациент уже примет множество препаратов, хотя бы традиционную литичку. Оставьте человека в покое, пусть он соблюдает пастельный режим и обильно пьет. Иммунная система справится с этой температурой. Температура нужна для того, чтобы иммунная система выработала клетки памяти и антитела, которые запоминают этот микроорганизм и в дальнейшем с ним успешно борются.

Откуда берутся часто болеющие люди? Это недолеченные или перелеченные больные с несформированными антителами. Меня очень беспокоит, что с нами будет через 50-100 лет. Мы пичкаем себя лекарствами, недосыпаем, неполноценно питаемся. Только правильный сон помогает нам физически восстановиться. И только мы сами в ответе за свое здоровье. Я понимаю, сейчас такое время. Все бегут, торопятся. Большинство людей предпочитают принять лекарство, чем пересмотреть свой образ жизни. Но рано или поздно ваш организм сам нажмет на "стоп". Так что остановитесь прямо сейчас, посмотрите на себя и прислушайтесь к своему организму.

Наша иммунная система просыпается к полудню. В 15.00 она на пике своей активности, а к вечеру достигает совершенства. Так заложено природой. Вот почему иммунограмму нельзя сдавать утром, лимфоцитов иммунной системы будет мало и сложится впечатление что у всех иммунодефицит.

— В чем проявляется гиперфункция иммунной системы, т.е. как понять, что иммунитета слишком много?

— Порядка 99% людей приходят с жалобой на низкий иммунитет. Иначе говоря, любое заболевание, которое у них есть, они связывают с иммунитетом. Либо пациент сам себя в этом убедил, прочитал что-то в интернете, либо такой диагноз ему поставил врач. По большому счету врачи не знают иммунологию, потому что в наших медвузах нет такой дисциплины. Поэтому едва ли не каждое заболевание они сводят к иммунодефициту. Но сегодня наше население, в частности, жители Ташкента, стали атипично болеть. В наше время, когда мы учились, такого течения болезней не было.

Гиперфункция иммунной системы выражается аллергией и аутоиммунными заболеваниями. Как правило, это какие-то наследственные состояния или вызванные внешними факторами, например, работой на вредном производстве. В этом случае лечение направлено на подавление иммунитета. В зависимости от состояния назначаются гормональные или антигистаминные препараты.

С гиперактивностью иммунной системы мы столкнулись у пациентов с коронавирусом. Мы консультировали особо тяжелых пациентов, в день до 50 человек. Их всплеск пришелся на летний и осенний периоды. Среди них было много молодых сильных людей, без каких-либо тяжелых сопутствующих заболеваний, но при этом оказавшихся в реанимации зангиотинской больницы. При ковиде мы настороженно относились к пациентам с хорошим иммунитетом, у них зачастую была гиперреакция. Внедрился новый антиген, с которым иммунная система еще не сталкивалась. Мы наблюдали высокую температуру, которую не могли сбить, пока не давали пациенту большую дозу гормонов. Это позволяло понизить иммунитет и вывести больных из экстренных состояний. Мы видели, как уходили совсем молодые люди, с, казалось бы, хорошим иммунитетом. Но в тоже время на наших глазах неожиданно выкарабкивались пациенты, например, с сахарным диабетом и давлением.  

— Что сегодня происходит с иммунотерапией?

Доктурбек Адамбеков
© Foto : из личного архива Доктурбека Адамбекова
— Зайдите в любую аптеку и попросите иммуностимулирующий препарат. Вам предложат десятки наименований в любой форме. В мире нет ни одной страны, где производят такое огромное количество иммуностимуляторов, как на постсоветском пространстве. Речь идет не только о разнообразном рынке таких препаратов, но и протоколах лечения, где они прописаны. Есть два признанных препарата – иммуноглобулины и интерфероны, которые назначаются при каких-то очень серьезных патологиях. ОРВИ и герпес не лечатся иммуностимулирующими препаратами. Я крайне редко назначаю иммунопрепараты, но приветствую те из них, которые работают на местном уровне.

Цель большинства фармкомпаний – заработать, наша – любой ценой оставить пациента в живых, улучшить качество его жизни.  

— Есть ли какие-то иммунные заболевания, характерные для узбекистанцев?

— Правильнее будет говорить об особенностях течения этих болезней в нашем регионе. В настоящее время, например, мы совместно с НИИ вирусологии работаем над исследованием особенностей течения коронавирусной инфекции в Узбекистане, проводим анкетирование переболевших. Это моя личная научная инициатива. Нам предоставили доступ к анкетам, в том числе реанимационным данным пациентов, переболевших ковидом, а также тех, кто, к сожалению, не выжил. Сейчас мы на этапе аналитики и статистики. Наша исследовательская работа должна закончиться научными публикациями в мировых профильных изданиях.

— Есть ли еще что-то над чем вы сейчас работаете?

— Около 15 лет назад я узнала о таком заболевании как первичный иммунодефицит (ПИД). Это врожденное подавление иммунитета. Такие люди рождаются совершенно здоровыми. Но в течение жизни вдруг возникает такое заболевание. Его диагностика и лечение в Узбекистане частично возможны, но у многих медработников, а также у населения нет знаний об этой болезни. Детей, подростков и молодых людей с таким заболеванием немало. Многие из них погибают в детском или совсем юном возрасте без диагноза. Мы надеемся и с нетерпением ждём, когда Минздрав республики введёт этот диагноз в реестр угрожающих жизни заболеваний. Это необходимо для оказания квалифицированной помощи таким пациентам. Чтобы это произошло, в ведомство необходимо предоставить список пациентов, а для этого их нужно выявить. Сегодня у меня около 12 таких больных. Все они физически и умственно полноценные люди.

Есть ряд признаков, которые должны насторожить. Если у вас и ваших близких в течение года наблюдаются: регулярные гнойные отиты (воспаление уха), тяжелые синуситы (воспаление слизистой оболочки одной или нескольких придаточных пазух носа), более двух пневмоний (воспаление легких), антибактериальная терапия, проводимая более 2 месяцев без эффекта, осложнения при проведении вакцинации ослабленными живыми бактериями (БЦЖ, полиомиелит) и т.д., то проявите настороженность и обратитесь к педиатрам или иммунологам. При таком заболевании очень важно избегать ложных диагнозов и попыток бесполезного лечения.

В России и Казахстане ПИДом занимаются серьезно и достаточно активно с 2000 года. По разным источникам в мире на 1000 (в США на 500) новорожденных приходится один ребенок с таким диагнозом. Это немало. У нас данных нет, но думаю, что с учетом немалой рождаемости, родственных браков и многомиллионного населения, данная проблема стоит уже достаточно серьезно.

Мой первый пациент с таким диагнозом – школьник. За три года в общей сложности он посетил школу примерно 7 раз. Я под свою ответственность поставила ему диагноз ПИД, вскоре это заболевание подтвердилось. Думаю, в нашей стране это произошло впервые. Я адаптировала международные протоколы лечения и назначила ему иммуноглобулиновую терапию. Мальчик уже два года ходит в школу, даже с учетом карантина.  

Другому ребенку не смогли вовремя поставить правильный диагноз, и он лишился уха. Никого из врачей не смутил регулярный отит. Мальчика сделали инвалидом только потому что не смогли увидеть и распознать первичный иммунодефицит.

Если Минздрав признает этот диагноз, тогда государство сможет предоставлять этим пациентам дорогостоящие лекарства, которые продлят им жизнь и улучшат ее качество. По статистике они редко доживают до 30 лет, и никто не знает причины смерти. В XXI веке такого не должно происходить.

0
Теги:
здравоохранение, Узбекистан, Медицина, коронавирус, иммунитет
Тема:
Ситуация с коронавирусом в Узбекистане